|
- Нет, я не покину города один. Ни в коем случае, ведь ты слишком… - Холвур замялся. Он понимал, что уже сказал слишком много и недостаточно холодно, чтобы нельзя было понять, к чему он клонит. Пришлось продолжать.
- Видишь ли, Иния, я не могу тебя оставить. Понимай это как хочешь, но я не могу. Это странно, да, но во мне горит какой-то огонь, что-то влечёт меня к тебе. Я боюсь называть Это именно тем, о чём ты подумала… Я, чёрт возьми, даже боюсь, что это действительно то. Я не мог, я не мог тогда иначе. Я боюсь этого чувства. Его надо было как-то убить, попытаться хотя бы. Вот тогда и были пущены в ход угрозы. Чёрт, Иния, ты меня слышишь? Мне жаль… жаль себя и, наверное, тебя. С тех пор, как я тебя узнал, ты стала загадкой для меня, которую я непременно должен был разгадать. Но, сделав это, я не обрёл покой - Это стало ещё сильнее. Пожар внутри меня бушует, и я готов залить огонь рекою крови и даже близок к этому. Мне нужны жертвы, убийства. Только так… или рядом с тобой. Жажда крови или ты. Беспощадная жестокость или …
Холвур долго смотрел на Инию своими пустыми вампирскими глазами, в которых обычно отражались лишь поддельные эмоции, но теперь почему-то они просто светились чувством, будто говоря: «Это правда».
Я ведь никогда не испытывал этого. Мне было на всех плевать… А теперь. Я безнадёжен, а ты лишь ещё больше будешь жалеть о том, что случилось, чёрт!
- Иния, я тебя здесь не оставлю… одну! – заключил ассасин.
Да, наверное, это и было причиной приступа жесткости и неуёмной жажды крови, который испытывал Холвур в последнее время. Это сподвигло его на многие и многие убийства невинных людей и едва не превратило наёмника в маньяка. Но он выговорился. Он всё сказал. Теперь легче стало на душе. Вампир будто сделал то, что не успел довершить при жизни, и был несказанно рад, хотя и ожидал сейчас чего-то страшного. Но ему было плевать. Он был готов пережить даже удар кинжалом в спину, лишь бы это случилось в тот миг, когда пред ним была она.
Холвур, хотя давно и не спал и не пил кровушки, а посему чувствовал себя не так прекрасно, всё ж переживал душевный подъём, не сравнимый ни с чем другим... разве только с тем наслаждением, которое он испытал зарезав свою первую жертву - жесткого хозяина, что гонял юношу, ещё бывшего послыьным.
|